Герой своего времени

Казалось бы, все ясно: роковая случайность. Шнитников, выслушав следователей, посчитал дело законченным. Но не так думал командир батальона Васильев.

— Он и на помазанников божиих руку поднимал, — говорил Васильев, намекая на участие Бестужева в восстании декабристов. — Так что ему стоит шлепнуть из пистоля какую-то безродную девку?

Началось второе — придирчивое — расследование.

— Зачем вы держали заряженный пистолет наготове?

— А как же иначе! — отвечал Бестужев. — На днях в соседнем доме изрубили целое семейство, в доме напротив зарезали женщин, под моими окнами не раз находили убитых… Я не страшусь погибнуть в бою, но мне противна сама мысль, что я могу быть зарезан презренным вором. Потому и держал пистолет под подушкой!

Ольга перед кончиной столь часто повторяла о невиновности Бестужева, что это дошло и до Тифлиса, откуда Паскевич устроил нагоняй Васильеву, а дело велел «предать воле божией». Но Георгиевского креста декабрист, конечно, не получил.

— Теперь и не надо! — сказал он Шнитникову, а перед Таисией Максимовной не раз плакал:

— Себя мне уже давно не жаль, но я век буду мучиться, что погибла юная жизнь…

Отныне уже никто не видел его смеющимся. Он часто говорил о смерти, которая уберет его с земли как солдата и оставит жить на земле как писателя. Александр Александрович начал сооружать над морем памятник. Сохранилась фотография могилы Оленьки, сделанная в начале нашего столетия. Надгробие представляло собой массивную колонну из дикого камня. Со стороны запада на обелиске была изображена роза без шипов, пронзаемая зигзагом молнии (намек на выстрел! ), а под розою одно лишь слово: «Судьбам. Трехгранную призму, на которой высечены слова эпитафии Дюма, свергла наземь чья-то злобная рука…

***

Через год он был произведен в чин прапорщика и пришел проститься с могилою Оленьки; из крепости уже трубил рожок…

О дева, дева, Звучит труба!

Румянцем гнева Горит судьба!

Уж сердце к бою Замкнула сталь,

Передо мною — Разлуки даль.

Но всюду-всюду,

Вблизи, вдали, Не позабуду

Родной земли;

И вечно-вечно -

Клянусь, сулю! -

Моей сердечной

Не разлюблю…

Современник пишет, что почти все дербентцы провожали его «верст за 20 от города, до самой реки Самура, стреляя на пути из ружей, пуская ракеты, зажигая факелы; музыканты били в бубны и играли на своих инструментах, другие пели, плясали.., и вообще вся толпа старалась всячески выразить свое расположение к любимцу своему Искандер-беку (как называли горцы Бестужева).

1837 год застал его в Тифлисе — в этом году погиб на дуэли Александр Пушкин; полковник Мирза-Фатали Ахундов прочел декабристу свои стихи на смерть великого русского поэта.

Бестужев перевел стихи Ахундова с азербайджанского на русский язык — они разошлись по всему Кавказу в списках.

Это был его венок на могилу убитого друга.

А весною на рейде Сухуми уже качались корабли Черноморской эскадры, шла погрузка десанта на палубы. Оставались считанные дни до отплытия.

Ветер наполнил паруса, унося эскадру к мысу Адлер.

На палубе сорокачетырехпушечного фрегата «Анна» солдаты распевали сочиненную Бестужевым песню:

Эй вы, гой-еси, кавказцы-молодцы,

Удальцы да государевы стрельцы!

Посмотрите, Адлер-мыс недалеко,

Нам его забрать и славно, и легко…

Ай, жги-жги, говори,

Будет славно и легко!

Вот и мыс Адлер… День был теплым.

Легкая волна напомнила Бестужеву его повести…

Сердце кольнуло болью о былом — невозвратном:

Я за морем синим, за синею далью

Сердце свое схоронил.

Я тоской о былом ледовитой печалью

Грудь от людей заградил…

Прямо из бурунов прибоя десант шел в атаку, и белое прибойное кружево великолепно рифмовалось с фамилией самого Бестужева.

Здесь, на мысе Адлер, все и закончилось навеки!

Никто не видел ран Бестужева, не видел его убитым.

В трескотне выстрелов, размахивая шашкой, он ускакал в чащу чеченского леса, словно в легенду, и увел за собой свою легендарную жизнь писателя, декабриста, воина…

Кавказская литература наполнена версиями о его гибели.

Один сослуживец Бестужева в старости вспоминал, что «тело его не нашли меж убитыми, а на одном из черкесов найдены были его пистолеты и кольцо, и поэтому сначала долго думали, что он взят в плен». За точные сведения о судьбе Бестужева штаб Кавказского корпуса объявил награду! Явился за наградой чеченец с гор, который (в знак примирения с русскими) повесил шашку себе на грудь.