Одиссея генерала Яхонтова

Одиссея генерала Яхонтова

Жанры: Биографии и Мемуары Историческая проза

Авторы:

Просмотров: 103

Героя этой документальной повести Виктора Александровича Яхонтова (1881–1978) Великий Октябрь застал на посту заместителя военного министра Временного правительства России. Генерал Яхонтов не понял и не принял революции, но и не стал участвовать в борьбе «за белое дело». Он уехал за границу и в конце — концов осел в США. В результате мучительной переоценки ценностей он пришел к признанию великой правоты Октября. В. А. Яхонтов был одним из тех, кто нес американцам правду о Стране Советов. Несколько десятилетий отдал он делу улучшения американо-советских отношений на всех этапах их непростой истории. В конце жизни генерал Яхонтов вернулся на Родину.

Анатолий Афанасьев
Юрий Баранов
ОДИССЕЯ ГЕНЕРАЛА ЯХОНТОВА

Одиссея генерала Яхонтова

В. А. Яхонтов. 1976 г.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Роковые решения

Точка отсчета

Ему бы сказаться тогда больным и никуда не поехать, вернее всего на месяц оттянуть отъезд — и вся жизнь могла бы сложиться иначе, пройти проще, легче, да что там проще — нормальней, коли на то пошло. Не раз в долгие годы чужбины, особенно по ночам, в вагоне, когда спалось — не спалось и сон мешался с явью, приходила эта мысль — эх, сказаться бы тогда больным и не поехать. Оттянуть на месяц. Тогда он бы оказался вдали от октябрьского водоворота, а там, глядишь, всмотрелся бы, разобрался… Но каждый раз, по привычке додумывая до конца, он отвечал сам себе — нет, иначе поступить он не мог. Он должен был выполнить свой долг.

Со временем ему стало казаться, что были у него в те дни предчувствия больших перемен. Почему-то ведь запомнились подробности того дня накануне его отъезда из Токио в Петроград.

В тот день обедали без Олечки, ей нездоровилось, должен был приехать доктор Джонсон из английского посольства. Мальвина Витольдовна, отказавшись от десерта, поспешила к дочери. А он распорядился подать чай в кабинет. Пожалуй, он был даже рад тому, что можно будет посидеть в одиночестве, подумать. Нет, предчувствия все-таки были. Виктор Александрович отчетливо помнил, как он почему-то все оглядывал и оглядывал знакомую комнату, как бы стараясь намертво закрепить в памяти ее привычный, до мелочей продуманный уют. И все же это было — почему-то мелькнула тогда мысль, что приходит конец устойчивости быта, прочности, укорененности. Хотя о какой укорененности может идти речь у военного, тем более дипломата. Впрочем, именно военный умеет быстро прирастать к месту. Здесь, в Токио, Яхонтовы только год, но давно уже живут налаженным домом. В этом, конечно, главная заслуга Мальвины Витольдовны. Наверное, наследственность — дочь подполковника, жена полковника… Весь токийский дипкорпус восхищается домом русского военного агента (так в те далекие годы официально назывались военные атташе) полковника Яхонтова.

В свое время, служа на Кавказе, Виктор Александрович собрал изрядную коллекцию восточных ковров, бронзы и оружия. А здесь текинские ковры и кубачинские кувшины кажутся необычайно экзотичными и европейцам и японцам. Французский посол как-то сказал Виктору Александровичу:

— Если вам, полковник, когда-нибудь наскучит ваш интерьер и вы захотите сменить его, устройте аукцион и увидите, что я обойду всех конкурентов.

Разумеется, это была шутка. Какой там аукцион. Ну, а все же (Яхонтов любил доводить любую мысль до конца), если бы пришлось вдруг почему-то уезжать налегке, что бы ты взял с собой, Виктор Александрович? Конечно, письменный стол — чертовски удобен, за ним так хорошо работается. Ну, и конечно, вот эту грамоту, что висит над столом в рамке уже восемь лет. Это благодарность его солдат из святого Александра Невского полка. Когда провожали его на новое место службы, солдаты благодарили своего ротного за то, что он видел в них людей, что по-человечески обращался с ними, учил читать и писать, рассказывал о началах наук. Никогда не забыть ему спазму, сжавшую горло, когда солдаты поднесли ему эту грамоту. Что ж, вот она — истинная ценность, а ковры — дело наживное. Но все равно аукциона не будет, господин посол Французской Республики.

И все же, скорее всего, не было никаких предчувствий, они нафантазировались потом. А было очень просто объяснимое удовлетворение от мысли, что скоро он будет в Петрограде и все узнает сам. Потому что тогда, в сентябре тысяча девятьсот семнадцатого, находясь за рубежом, было очень трудно понять, что происходит.

Профессиональный военный, давно уже занятый на военно-дипломатическом поприще, Яхонтов неплохо ориентировался в сложном мире внешнеполитических отношений. Россия и Германия, Россия и Франция, Россия и Англия, наконец, самое для него профессионально близкое, Россия и страны Дальнего Востока — Япония, Китай, Корея. Но вот что касается событий в самой России, тут Яхонтов честно признавался себе самому, что он многого не знает и не понимает. Как многие военные, он воспринимал свою страну как нечто цельное, как априорно родное, свое, интересы которой следует охранять, бдительно следя за происками врагов. В сущности, внутрироссийские дела он не считал входящими в круг своей компетенции. Ему и не разрешалось иметь политических убеждений. Ведь в известном приказе по военному ведомству № 804 от 16 декабря 1905 года всем военным чинам воспрещалось входить в состав и принимать участие в каких бы то ни было союзах, группах, организациях, партиях и т. п., образуемых с политической целью, а равно присутствовать в разного рода собраниях, обсуждающих политические вопросы. Он был согласен с этим приказом внутренне, приказ соответствовал его убеждениям. Яхонтов считал, что его забота — Россия в целом. Видимо, поэтому он сравнительно спокойно принял известие о Февральской революции, об отстранении царя от власти. Яхонтов не имел ничего против Николая II, пожалуй, он даже удивился своему равнодушию. Конечно, вспомнились встречи с царем, их было несколько, не так давно ему даже случилось обедать с государем. «Слуга царю, отец солдатам» — этой лермонтовской формулой мыслилось Яхонтову его будущее, когда он учился в кадетском корпусе. И вот царя нет, а в его, Яхонтова, жизни ничего не изменилось.