Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ

Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ

Жанры: Публицистика История

Авторы:

Просмотров: 31

Книга известной журналистки Евгении Альбац на широкой документальной основе рассказывает об истории политической полиции в Советском Союзе, о том, как из инструмента власти КГБ постепенно превратился в самою власть. Это первая книга о КГБ, написанная советской журналисткой, живущей и работающей в России.

Евгения Альбац
Мина замедленного действия
Политический портрет КГБ

К читателю

Этих строк я не предполагала писать.

Я начинала эту книгу весной 1991 года, хотя некоторые ее главы были написаны и раньше — в 1988–89 годах. Но именно весной 1991 года, после того как «Московские новости» опубликовали мою статью «Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ», ко мне обратилось одно немецкое издательство с предложением издать такую книгу.

В статье была изложена главная ее идея, казавшаяся тогда многим парадоксальной: по мере либерализации, помягчения режима, КГБ из инструмента власти неизбежно превращается в самою власть. Что и произошло в годы перестройки и гласности.

Заканчиваться книга должна была не самым радостным прогнозом: суфлер тоталитарной власти, именуемый — Комитет государственной безопасности СССР, не может до бесконечности оставаться за кулисами политической сцены, но обязательно попытается заявить свои претензии на главные роли в том спектакле, что разыгрывался на территории СССР. Тем более, что тексты для этой драмы писались при прямом и самом действенном участии КГБ.

Я ошиблась в сроках. В августе девяносто первого года «мина» показала свое взрывное устройство, хотя толком и не сработала. Почему и как — о том в книге.

Первые дни и недели после этого одновременно странно-реального и комедийно-лубочного путча были пронизаны надеждой.

Казалось, вот теперь-то монстр уничтожен. «Государства в государстве больше не будет» — это были чуть ли не первые слова Михаила Горбачева, сказанные им у трапа самолета, вернувшего его из форосского ареста. И касались они именно КГБ.

«КГБ разрушен», «КГБ не существует» — пестрели заголовками наши и особенно западные газеты, с упорством создавая новую легенду взамен той, что потеряла уже свою актуальность и привлекательность — о перестройке, гласности, новом мышлении в СССР.

А Лубянка тем временем, пережив смятение и страх осенних дней, поменяв четыре или пять своих названий, отправив на покой Феликса Дзержинского, жила.

И живет.

Потому я решила ничего не менять в своей книге. Лишь дописала главы о перевороте и после него. И для полноты картины вставила ту новую информацию и те документы, что стали доступны и мне, и моим коллегам, когда ненадолго оказались приоткрыты архивы КГБ, ныне закрытые вновь. Они ничего не изменили в моей концепции — лишь подтвердили и уточнили кое-какие детали. Заглянув в конец этой книги, где указаны источники, читатель без труда определит время их появления. Я решила не менять и названия книги. Хотя заряд у «мины» пока не тот, что был. И это хорошо.

Плохо, что «мина» осталась. Настоящая саперная работа так и не была произведена. Неужели история нас ничему не учит?

Беда в том, что и такие «мины» очень опасны.

Дай-то Бог, чтобы я ошибалась. Дай-то Бог.

Вместо предисловия

1. Побудительная сила страха

Один из руководителей Комитета государственной безопасности СССР прислал в «Московские новости», газету, где я работаю обозревателем уже шестой год, статью. Подписался псевдонимом — Вячеслав Артемов. Впрочем, его настоящая фамилия — не самая большая тайна КГБ. Это генерал Гургенов, заместитель начальника Первого Главного Управления КГБ СССР (внешняя разведка). Статья называлась «Орден меченосцев?» и являла собой критический ответ на мой очерк «Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ», опубликованный газетой в апреле 1991 года.

Статья генерала госбезопасности оригинальностью и новизной оценок не отличалась. «Вы, журналисты, нас все ругаете, а мы, сотрудники КГБ, давно перестроились и стали хорошими, вместе со страной двигаемся от тоталитаризма к демократии» — так примерно можно интерпретировать ее суть. Что касается трагического прошлого, стоившего стране десятков миллионов безвинно убиенных жизней, то — да, признает генерал, трагическое прошлое было. Но при чем тут мы, в чем нам каяться? — недоумевает он.

О тысячах и тысячах искалеченных КГБ судеб в 60-х, 70-х, 80-х годах генерал, проработавший в органах, по его собственному признанию, почти 30 лет, даже не упоминает. Как будто не было генерала-диссидента Петра Григоренко, в здравом уме и твердой памяти отправленного органами на долгие годы в психиатрическую лечебницу. Не было Юрия Галанскова, 32-летнего поэта-правозащитника, погибшего в лагере в семьдесят втором году (он писал оттуда: «Каждый мой день — мученье».){1} Не было Анатолия Марченко, умершего в Чистопольской тюрьме, Андрея Сахарова, возвращенного из горьковской ссылки уже Горбачевым. Не было поэтессы правозащитницы Ирины Ратушинской, отсидевшей четыре с лишним года в лагере ЖХ-385/3–4 для особо опасных государственных преступников и лишенной — как наказание — советского гражданства в 87-ом. Как будто не было, наконец, спецгруппы КГБ «Альфа»{2} в Вильнюсе в ту страшную, кровавую ночь с 12 на 13 января 1991 года, когда под танками и пулями погибло 14 человек.