Гусман де Альфараче. Часть вторая

Гусман де Альфараче. Часть вторая

Жанры: Европейская старинная литература

Авторы:

Просмотров: 75

Гусман де Альфараче. Часть вторая

Гусман де Альфараче. Часть вторая

Гусман де Альфараче. Часть вторая

Гусман де Альфараче. Часть вторая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДОНУ ХУАНУ ДЕ МЕНДОСА
МАРКИЗУ ДЕ САН ХЕРМАН, КОМАНДОРУ КАМПО ДЕ МОНТЬЕЛЬ[1], КАМЕРАРИЮ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ГВАРДИИ И КАВАЛЕРИИ ИСПАНИИ И НАМЕСТНИКУ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА В ПОРТУГАЛЬСКИХ ЗЕМЛЯХ

Когда одного философа спросили, почему он не советует смотреться в зеркало при свечах, он ответил: «Да потому, что в отблеске свечей лицо кажется красивей, чем на самом деле». Этими словами он предостерегал сильных мира сего от славословий ораторов, чьи сладкозвучные речи приукрашивают истину. Но ваша светлость убедитесь, как и прочие, что я поступаю иначе, ибо взял за правило оставлять свою мысль недосказанной, дабы другие дополняли ее сами: упрек в многословии страшит меня больше, чем порицание за краткость. Ваши славные деяния у всех на устах — и потому я о них умолчу или коснусь их лишь бегло и мимоходом, в ущерб собственной пользе.

В ратном деле доныне сохранился стародавний обычай, согласно которому рыцарь, вступая в поединок, выбирает себе покровителя, чтобы было кому напутствовать бойца добрым словом, вступиться за него, защитить от злостных нападок, блюсти справедливость на ристалище или арене единоборства, где решается его спор с противником. Всем известна моя правота в поединке, на который вызвал меня тот, кто неожиданно выпустил в свет, часть вторую «Гусмана де Альфараче». Человек этот погубил мое, если можно так выразиться, еще не рожденное детище: по его милости пошло прахом все, что я успел написать; мало того, мне пришлось взяться за еще более тяжкий труд и начать все сызнова, чтобы исполнить обещание. Противник мой уже на поле боя; зрители ждут; судьи многочисленны и несогласны во мнениях: каждый склоняется в пользу той стороны, к коей влекут его предубеждения и прихоть; недруг мой успел завоевать сочувствие, заранее огласив доводы в свое оправдание и получив тем немалый перевес. Он ведет бой у себя на родине, окруженный земляками, родичами, друзьями, — всем, чего я лишен.

Приступая к столь трудному делу, как поединок с сим высокоученым, хотя и утаившим свое имя автором, я, признаюсь, боялся поражения; но животворные лучи, исходящие от вашей светлости, словно от солнца, согрели мою оледеневшую кровь и вдохнули бодрость, а с нею и уверенность в том, что от их сияния зажмурится не только мой противник, но и самая зависть и злоречие, так что победа, без сомнения, останется за мной.

Кто посмеет вступить со мной в единоборство, когда увидит, что над моим гербом, на первой странице этой книги, сверкает прославленное имя вашей светлости? Кто не уступит без боя, узнав, какой могучий покровитель встал на мою защиту? Ибо доныне мир не знал вельможи, украшенного столь высокими достоинствами.

Возьмем ли благородство крови, — имена Кастро, старшей ветви рода Мендоса, и Веласко, коннетаблей Кастилии, говорят сами за себя. И сказанного довольно. Возьмем ли воинские заслуги. — всем известно и ведомо, что, проведя отроческие годы в университете Алькала-де-Энарес и подавая блестящие надежды на расцвет прекрасных дарований, ваша светлость, достигнув юношеского возраста, отправились в Неаполь, следуя врожденной склонности и воинственному духу. Там, внушив трепет своей отвагой, почтение мужеством и снискав любовь вице-короля, вашего дяди, вы пренебрегли этими, для многих столь завидными, благами, предпочтя стук мечей и гром сражений удовольствиям, забавам и утехам придворной жизни: вы покинули Неаполь и устремились во Фландрию, вслед за войсками, принявшими на себя тяжкие бои. С пикой в руке, презрев награды, жалованье и чины, вы избрали удел простого солдата, ища случая проявить бесстрашие. Когда началась война с Францией, ваша светлость отправились в Милан, дабы сражаться на полях Пьемонта и Савойи, и, командуя конницей, а затем всеми стоявшими в этих местах войсками его величества, вы одержали блистательные победы, показав образец не только храбрости и благоразумия, но и умелого командования. Недаром монсьёр де Ладигер, выступивший на стороне французов во главе могучих войск и многих знатных рыцарей, долго уклонялся от боя, узнав, с каким противником имеет дело. А когда, располагая превосходящими силами, он решился попытать счастья под Карбонедой, ваша светлость разбили его наголову, одержав величайшую победу. И с тех пор, памятуя о кровавом уроке, неприятель не отваживался вступать в сражение.